«Мексика» - страница 41


Он поднял голову и осмотрел небо. — Теперь ты готов, — сказал он драматическим и мрачным тоном. — пора идти. Но прежде чем мы покинем это место, я должен сказать тебе одну последнюю вещь. Загадка или секрет объяснения магов состоит в том, что оно имеет дело с разворачиванием крыльев восприятия.

Он положил руку на мою записную книжку и сказал, что мне следует пойти в кусты и позаботиться о своих телесных функциях, после этого я должен снять свою одежду и оставить ее в узле прямо тут, где мы находимся. Я посмотрел на него вопросительно, и он объяснил, что мне следует быть нагим, но что я могу оставить свои ботинки и шляпу.

Я настаивал на том, чтобы узнать, почему я должен быть нагим. Дон Хуан засмеялся и сказал, что причина эта довольно личного характера и что она связана с моим собственным удобством, и что я сам должен бы был сказать ему, что хочу этого. Его объяснение озадачило меня. Я чувствовал, что он разыгрывает со мной какую-то шутку или что в подтверждение того, что он мне открыл, он просто отводит мое внимание. Я хотел знать, зачем он так делает.

Он начал говорить о том инциденте, который произошел со мной несколько лет назад, когда мы находились в горах северной Мексики с доном Хенаро. В тот раз они объяснили мне, что разум явно не может охватить всего, что происходит в мире. Для того, чтобы дать мне убедительную демонстрацию этого, дон Хенаро выполнил великолепный прыжок как нагваль и «удлинил» себя так, что достиг пиков гор в пятнадцати милях в стороне. Дон Хуан сказал, что я просмотрел это событие и что настолько, насколько это касается убеждения моего разума, демонстрация дона Хенаро была неудачей. Но с точки зрения моей телесной реакции это было событием.

Телесная реакция, о которой говорил дон Хуан, была такой вещью, которая была очень жива в моей памяти. Я видел, как дон Хенаро исчез у меня перед глазами, как если бы ветер сдул его. Его прыжок или то, что он сделал, оказало на меня такой глубокий эффект, что я ощутил как если бы его движение порвало что-то у меня в кишечнике. Мои кишки освободились и мне пришлось сбрасывать свои штаны и рубашку. Мое неудобство и раздражение не знали предела. Мне пришлось идти голым, одев только шляпу по дороге, где было большое движение, пока я добрался до своей машины. Дон Хуан напомнил мне, что именно тогда я сказал ему, чтобы он не давал мне больше портить свою одежду.

После того, как я разделся, мы прошли несколько сот футов к очень большой скале, нависшей над каким-то оврагом. Он заставил меня заглянуть вниз. Отвесная скала была больше 30 метров. Затем он сказал мне, чтобы я выключил свой внутренний диалог и прислушался к звукам вокруг нас.

Через несколько мгновений я услышал звук камешка, задевающего о скалу, по пути на дно оврага. Я слышал каждый отдельный удар с невероятной ясностью. Затем я услышал, как еще одна галька была брошена вниз, затем еще одна. Я поднял голову, чтобы направить свое левое ухо в том направлении, откуда исходил звук и увидел дона Хенаро, сидящего на вершине скалы в пяти метрах от нас. Он небрежно бросал камни в овраг.

Он закричал и засмеялся, когда увидел что я его вижу, и сказал, что прятался здесь и ожидал, когда я его найду. Я испытал момент замешательства. Дон Хуан прошептал мне на ухо несколько раз, что мой разум не приглашен на это событие, и что я должен бросить несносное желание все контролировать. Он сказал, что нагваль был восприятием только для меня и что именно по этой причине Паблито не видел нагваля в моей машине. Он добавил, как бы читая мои невысказанные чувства, что хотя один я мог быть свидетелем нагваля, это все же был сам дон Хенаро.

Дон Хуан взял меня за руку и в игривой манере подвел меня к тому месту, где сидел дон Хенаро. Дон Хенаро поднялся и подошел ближе ко мне. Его тело излучало жар, который я мог видеть. Сияние, от которого у меня кружилась голова. Он подошел ко мне сбоку и, не касаясь меня, приблизил рот к моему левому уху и стал шептать. Дон Хуан также начал шептать мне в другое ухо. Их голоса слились. Они оба стали повторять одни и те же заявления. Они говорили, что я не должен бояться и что у меня есть длинные мощные нити, которые существовали не для того, чтобы защищать меня, потому что защищать было нечего, и не для того, чтобы от них обороняться. Но что они были здесь для того, чтобы руководить восприятием моего нагваля точно таким же образом, как мои глаза руководили моим обычным восприятием тоналя. Они сказали мне, что мои нити находятся повсюду вокруг меня, и что благодаря им, я могу воспринимать все сразу и что одной единственной нити достаточно, чтобы прыгнуть в овраг или чтобы прыгнуть из оврага на скалу.

Я слушал все, что они шептали. Каждое слово, казалось, имело для меня свое особое значение. Я мог ухватить каждый его оттенок, а затем отложить обратно, как если бы я был записывающим аппаратом. Они оба уговаривали меня прыгнуть на дно оврага. Они сказали, что я сначала должен ощутить свои нити, затем изолировать одну, которая идет вниз на дно оврага и следовать ей. Когда они говорили свои команды, я действительно мог соотносить их слова с соответствующими ощущениями. Я ощутил во всем себе почесывание, крайне интересное ощущение, которое само по себе невыразимо, но приближается к ощущению «длинного почесывания». Мое тело действительно могло ощущать дно оврага, и я ощущал это чувство, как щекотку в каком-то неопределенном месте своего тела.

Дон Хуан и дон Хенаро продолжали уговаривать меня скользнуть по этому чувству, но я не знал, как это сделать. Затем я услышал один только голос дона Хенаро. Он сказал, что собирается прыгнуть вместе со мной. Он схватил меня, толкнул меня или обнял меня и бросился вместе со мной в бездну. У меня было общее ощущение физического «захвата духа», как будто мой живот пережевывали и пожирали. Это была смесь боли и удовольствия такой интенсивности и длительности, что все, что я мог делать, это кричать, и кричать, насколько у меня хватало легких. Когда это чувство уменьшилось, я увидел набор искр и темных масс, лучей света и облаковидных образований. Я не мог сказать, открыты мои глаза или закрыты, или где мои глаза находятся, или даже где находится мое тело. Затем я ощутил то же самое физическое чувство, хотя и не так выраженное, как в первый раз, а потом у меня было такое ощущение, будто я проснулся и оказался стоящим на скале вместе с доном Хуаном и доном Хенаро.

Дон Хуан сказал, что я опять сходил с ума, что бесполезно было прыгать, если мое восприятие прыжка собиралось быть таким хаотическим. Оба они бесчисленное количество раз шептали мне в уши, что нагваль сам по себе был бесполезен, что он должен усмиряться тоналем. Они сказали, что я должен прыгнуть охотно и осознавать свой поступок.

Я колебался не столько потому, что боялся, сколько потому, что сопротивлялся. Я ощущал свои колебания, как если бы мое тело болталось из стороны в сторону, как маятник. Затем какое-то странное настроение овладело мной, и я прыгнул всем своим физическим телом. Я хотел думать во время прыжка, но не смог. Я видел, как бы сквозь туман, стены узкого ущелья и острые камни на дне оврага. У меня не было последовательного восприятия моего спуска. Вместо этого у меня было ощущение, что я действительно нахожусь на земле на дне. Я различал каждую деталь камней в небольшом кругу вокруг себя. Я заметил, что мой взгляд не был направленным и стереоскопичным с уровня глаз, но плоским и повсюду вокруг меня. Через секунду я испугался и что-то дернуло меня вверх подобно мячику на резинке.

Дон Хуан и дон Хенаро заставляли меня выполнить прыжок вновь и вновь. После каждого прыжка дон Хуан уговаривал меня, чтобы я был менее напряжен и меньше сопротивлялся. Он повторял вновь и вновь, что секрет магов в использовании нагваля заключался в нашем восприятии. Что прыжки были просто упражнением в восприятии, и что упражнение закончится только тогда, когда я добьюсь того, что смогу воспринимать как совершенный тональ то, что находится на дне оврага.

В какой-то момент у меня возникло невообразимое ощущение. Я полностью и трезво осознавал, что стою на краю скалы, и дон Хуан с доном Хенаро шепчут мне на уши. А затем, в следующее мгновение я смотрел на дно оврага. Все было абсолютно нормально. К этому времени уже почти стемнело, но света было еще достаточно, чтобы можно было все в совершенстве узнавать, как в мире моей повседневной жизни. Я смотрел на какие-то кусты, когда услышал внезапный звук — камень, падающий вниз. Я мгновенно увидел хороших размеров камень, несущийся вниз по скале прямо ко мне. Как вспышку я увидел также дона Хенаро, сбрасывающего его. Я испытал чувство паники, и мгновение спустя я был втянут обратно на вершину скалы.

Я оглянулся, дона Хенаро больше нигде не было. Дон Хуан начал смеяться и сказал, что дон Хенаро нас покинул, потому что не мог больше выносить моей вони. Тут у меня появилось неприятное осознание того, что я действительно находился в отвратительном виде. Дон Хуан был прав, когда заставил меня снять одежду. Он провел меня к ручью, который тек поблизости, и отмывал меня как лошадь, поливая меня водой из моей шляпы и бросаясь ею в меня, в то время, как он делал смешные замечания относительно того, что спас мои штаны.


  1. ^ ПУЗЫРЬ ВОСПРИЯТИЯ


Я провел целый день один в доме дона Хенаро. Большую часть дня я спал. Дон Хуан вернулся к концу дня, и мы пошли прогуляться в полном молчании до ближайшей цепи гор. В сумерках мы остановились и сели на краю глубокого провала, пока совсем не стемнело. Тогда дон Хуан подвел меня к другому месту поблизости — монументальному утесу с совершенно вертикальной каменной стеной. Утес нельзя было заметить с той тропинки, которая к нему вела. Дон Хуан, однако, показывал его мне несколько раз ранее. Он заставил меня заглянуть через край и сказал, что весь утес был местом силы, особенно его основание, которое было в каньоне на несколько сантиметров ниже. Каждый раз, когда я смотрел на него, я испытывал неприятный озноб. Каньон всегда был темным и угрожающим. Прежде чем мы достигли этого места дон Хуан сказал, что дальше мне следует идти одному и встретиться с Паблито на краю утеса. Он рекомендовал, чтобы я расслабился и исполнял бег силы для того, чтобы смыть свою нервную усталость.

Дон Хуан шагнул в сторону влево от тропы, и темнота просто поглотила его. Я хотел остановиться посмотреть, куда он делся, но мое тело не повиновалось. Я начал бежать, хотя был усталым настолько, что едва мог держаться на ногах. Когда я достиг утеса, я никого там не увидел и продолжал бежать на месте, тяжело дыша. Через некоторое время я расслабился. Я стоял неподвижно, прислонившись спиной к камню, и тогда заметил фигуру человека в нескольких футах от меня. Казалось, он прятал голову в руках. Я испытал момент интенсивного испуга и развернулся как пружина, но затем я объяснил самому себе, что этот человек, должно быть, Паблито, и без всяких колебаний я подошел к нему. Я громко позвал Паблито по имени. Я считал, что он, должно быть, не уверен, кто я такой, и так испугался, что прикрыл голову, чтобы не видеть. Но прежде чем я коснулся его, какой-то необъяснимый страх овладел мной. Мое тело застыло на месте с протянутой правой рукой, уже готовой коснуться его. Человек поднял голову. Это был не Паблито! Его глаза были два огромных зеркала как глаза тигра. Мое тело отскочило назад. Мои мускулы напряглись, а затем сняли напряжение без малейшего влияния со стороны моего желания. И я выполнил прыжок назад такой быстрый и такой большой, что при нормальных обстоятельствах я бы погрузился в грандиозную спекуляцию по поводу этого. Как бы то ни было, однако мой страх был настолько вне всяких пропорций, что у меня не было ни малейшей склонности к размышлениям, и я убежал бы отсюда, если бы кто-то крепко не схватил меня за руку. Ощущение, что кто-то держит меня за руку, бросило меня в полную панику. Я закричал. Однако мой крик, вместо того, чтобы быть визгом, как я думал он будет, был длинным дух захватывающим воплем.

Я повернулся лицом к своему нападающему. Это был Паблито, который трясся еще больше меня. Моя нервозность была на самом верху. Я не мог разговаривать, мои зубы стучали, и мурашки бежали у меня по спине, заставляя меня дергаться непроизвольно. Я вынужден был дышать через рот. Паблито сказал, между щелканьем зубов, что нагваль поджидал его и что он едва спасся из его когтей, когда наткнулся на меня и что я чуть не убил его своим воплем. Я хотел засмеяться и издал самые адские звуки, которые только можно вообразить. Когда я восстановил свое спокойствие, я рассказал Паблито, что, очевидно, та же самая вещь произошла со мной. Конечным результатом явилось в моем случае то, что усталость моя исчезла. Вместо этого я ощущал неудержимую волну силы и хорошего самочувствия. Паблито, казалось, испытывал те же самые ощущения. Мы начали глупо и нервно хихикать.

Я услышал звук мягких и осторожных шагов в отдалении. Я различил этот звук раньше Паблито. Он, казалось, прореагировал на то, что я застыл. У меня была уверенность, что кто-то приближается к тому месту, где мы находились. Мы повернулись в направлении звука. Секунду спустя показались силуэты дона Хуана и дона Хенаро. Они шли медленно и остановились в полутора—двух метрах от нас. Дон Хуан лицом ко мне, а дон Хенаро лицом к Паблито. Я хотел рассказать дону Хуану, что что-то испугало меня до безумия, но Паблито схватил меня за руку. Я знал, что он имеет в виду. Что-то странное было в доне Хуане и доне Хенаро. Когда я посмотрел на них, мои глаза начали выходить из фокуса.

Дон Хенаро дал резкую команду. Я не понял, что он сказал, но я знал, что он говорит, чтобы мы не раскрывали глаза.

— Темнота опустилось на мир, — сказал дон Хуан, глядя на небо.

Дон Хенаро начертил ущербный месяц на твердой земле. На мгновение мне казалось, что он использовал какой-то светящийся мел, но затем я сообразил, что он ничего не держит в руках. Я воспринимал воображаемый полумесяц, который он нарисовал своим пальцем. Он велел мне и Паблито сесть на внутреннюю кривую вогнутого края в то время как дон Хуан и он сели на концы полумесяца, скрестив ноги в полутора-двух метрах от нас.

Первым заговорил дон Хуан. Он сказал, что они собираются показать нам свои олли. Он сказал, что если мы будем смотреть слева от них между бедром и ребрами, то мы сможем «увидеть» что-то вроде тряпки или носового платка, подвешенного к их поясам. Дон Хенаро добавил, что помимо тряпочек у них на поясах были две круглых, похожих на пуговицы штучки, и что мы должны смотреть на их пояса до тех пор, пока мы не «увидим» тряпочек и пуговиц.

Прежде чем дон Хенаро договорил, я уже заметил какой-то плоский предмет, подобно куску материи, и один круглый камешек, который висел у каждого из них на поясе. Олли дона Хуана был более темным и более угрожающим, чем у дона Хенаро. Моей реакцией была смесь любопытства и страха мои реакции испытывались в животе, поскольку я ничего не судил разумным образом.

Дон Хуан и дон Хенаро достигли своих поясов и, казалось, отцепили темные кусочки материи. Они взяли их своими левыми руками. Дон Хуан подбросил свой в воздух у себя над головой, но дон Хенаро дал своему мягко опуститься на землю. Кусочки материи распахнулись, как если бы подбрасывание вверх и бросание вниз заставило их расстелиться, подобно совершенно гладким носовым платкам. Они опускались медленно, ныряя как воздушные змеи. Движение олли дона Хуана были точным повторением того, что я воспринимал как его действие, когда он кружил несколько дней назад. Когда кусочки материи стали ближе к земле, они стали твердыми, круглыми и массивными. Сначала они свернулись, как бы упав на дверную ручку, затем они расширились. Платок дона Хуана вырос в объемистую тень. Она выступила вперед и двинулась к нам, дробя мелкие камни и твердые куски земли. Она подошла к нам на один-полтора метра до самого углубления полумесяца между доном Хуаном и доном Хенаро. В какой-то момент мне казалось, что она собирается перекатиться по нам и растереть нас в пух и прах. Мой ужас в этот момент был подобен пылающему огню. Тень передо мной была гигантской, наверное около пяти метров в диаметре, и она двигалась, как бы ощупывая свою дорогу без всяких глаз. Она дергалась и раскачивалась. Я знал, что она разыскивает меня. Паблито в этот момент прижал свою голову к моей груди. Ощущение, которое его движение вызвало во мне, рассеяло часть пугающего внимания, которое я сфокусировал на тени. Тень, казалось, стала рассыпаться, судя по ее беспорядочным рывкам, а затем скрылась из вида, слившись в окружающей темноте. Я потряс Паблито. Он поднял свою голову и издал сдавленный крик. Я взглянул вверх. Незнакомый человек смотрел на меня. Он, должно быть, был сразу позади тени, может быть, прячась позади нее. Он был довольно высоким и стройным. У него было длинное лицо, совсем не было волос, и вся левая сторона его головы была покрыта болячкой или экземой какого-то рода. Его глаза были дикими и горели. Его рот был полуоткрыт. На нем был какой-то странный пижамообразный костюм. Его штаны были ему слишком коротки. Я не мог различить, был ли он обут. Он стоял, глядя на нас, казалось, долгое время, как бы ожидая просвета для того, чтобы броситься на нас и разорвать на части. Так много было ярости в его глазах. Это не была ненависть или жестокость, а какого-то сорта животное чувство недоверия. Я не мог выдержать напряжения больше. Я хотел принять боевую позицию, которой дон Хуан обучил меня несколько лет назад. И я так бы и сделал, еслибы не Паблито, который прошептал, что олли не может пересечь линию, которую Хенаро нарисовал на земле. Тогда я сообразил, что там действительно была яркая линия, которая, казалось, отделяла все, что было перед нами.

Через секунду человек двинулся прочь, налево, точно так же, как и тень ранее. У меня было ощущение, что дон Хуан и дон Хенаро отозвали их назад.

Последовала короткая спокойная пауза. Я больше не мог видеть ни дона Хуана, ни дона Хенаро. Они уже не сидели на концах полумесяца. Внезапно я услышал звук двух маленьких камешков, упавших на твердую каменистую землю, где мы сидели, и в мгновение ока весь участок перед нами был освещен расплывчатым желтоватым светом, который как бы включился. Прямо перед нами находилось огромное прожорливое животное, отвратительно выглядящий койот или волк. Все его тело было покрыто белым выделением, подобно поту или слюне. Его шерсть была взлохмачена и мокра. Глаза его были дикими. Он взвыл со слепой яростью, которая прогнала по мне дрожь. Его челюсти дрожали и клочья слюны разлетались вокруг. Он загребал ногами землю, как бешеная собака, пытающаяся сорваться с цепи. Затем он поднялся на задние ноги и стал быстро двигать передними лапами и челюстями. Вся его ярость, казалось, была сконцентрирована на том, чтобы сломать какой-то барьер перед нами.

Я осознал, что мой страх перед этим бешеным животным был другого сорта, чем страх перед теми двумя привидениями, которых я видел раньше. К этому животному я испытывал физическое отвращение и ужас. Я продолжал смотреть в полном бессилии на его ярость. Внезапно он, казалось, потерял свою дикость и убежал из виду.

Затем я услышал, что что-то еще приближается к нам. Или может быть, я почувствовал это. Совершенно внезапно фигура колоссальной кошки появилась перед нами. Сначала я видел ее глаза в темноте. Они были огромными и неподвижными как два озера воды, отражающие свет. Она тихо всхрапнула и зарычала. Она выдохнула воздух и двинулась взад-вперед перед нами, не отрывая от нас глаз. Она не обладала тем электрическим свечением, каким обладал койот. Я не мог ясно различить ее детали, и, однако, ее присутствие было бесконечно более опасным, чем присутствие другого зверя. Она, казалось, собирала силу. Я чувствовал, что этот зверь настолько смел, что он превзойдет свои границы. У Паблито, должно быть, было подобное чувство, потому что он прошептал, что мне следует пригнуть голову и лечь почти вплотную к земле. Через секунду кошка прыгнула. Она побежала к нам, а затем прыгнула с лапами, вытянутыми вперед. Я закрыл глаза и спрятал голову в руках, прижавшись к земле. Я ощутил, что животное разорвало защитную линию, которую дон Хенаро начертил вокруг нас, и что оно уже находится сверху нас. Я чувствовал ее вес, прижимающий меня к земле. Мех ее брюха терся о мою шею. Казалось, ее передние ноги в чем-то завязли, она дергалась, чтобы освободиться. Я ощущал ее рывки и дерганья и слышал ее дьявольское пыхтение и сопение. Тогда я понял, что я пропал. У меня было смутное чувство разумного выбора, и я хотел спокойно отдаться своей судьбе в том, что я умру здесь. Но я боялся физической боли умирания при таких ужасных обстоятельствах. Затем какая-то странная сила вырвалась из моего тела. Казалось, что мое тело отказалось умирать и собрало всю свою силу в мою левую руку. Я почувствовал неодолимую волну, идущую по ней. Что-то неконтролируемое охватывало мое тело. Что-то такое, что заставило меня столкнуть массивный и опасный груз животного с нас. Паблито реагировал точно также, и мы оба поднялись сразу. Так много энергии было создано нами обоими, что животное отлетело как тряпичная кукла. Усилие было свыше меня. Я свалился на землю, хватая воздух. Мышцы моего живота были так напряжены, что я не мог дышать. Я не обращал внимания на Паблито и на то, что он делает. Наконец, я заметил, что дон Хуан и дон Хенаро помогают мне сесть. Я увидел Паблито, распростертого на земле лицом вниз с распростертыми руками. Казалось, он потерял сознание. После того, как они усадили меня, дон Хуан и дон Хенаро помогли Паблито. Оба они растирали его живот и спину. Они помогли ему подняться и через некоторое время он мог снова сесть сам.

Дон Хуан и дон Хенаро уселись на концах полумесяца, а затем они начали двигаться перед нами, как если бы между двумя концами был какой-то рельс. Рельс, который они использовали для того, чтобы менять свое положение туда и сюда с одного конца на другой. От их движения у меня закружилась голова. Они, наконец, остановились рядом с Паблито и начали шептать ему на ухо. Через секунду они поднялись все трое сразу и пошли по краю утеса. Дон Хенаро поднял Паблито как если бы тот был ребенком. Тело Паблито было твердым как доска. Дон Хуан держал Паблито за щиколотки. Они раскачали его, видимо, чтобы набрать инерцию и силу, а затем отпустили, забросив его тело в бездну через край куста. Я видел тело Паблито на фоне темного западного неба. Оно описывало круги точно так же, как раньше это делало тело дона Хуана. Круги были медленными. Паблито, казалось, набирал высоту вместо того, чтобы падать вниз. Затем круги стали ускоряться. На секунду тело Паблито завертелось как диск, а затем растаяло. Я воспринял это так, как будто он исчез в воздухе. Дон Хуан и дон Хенаро подошли ко мне, опустились на корточки и начали шептать мне в уши. Каждый из них говорил разное, однако я не имел затруднений в том, чтобы следовать их командам. Казалось, я был расщеплен в тот же момент, когда они издали свои первые слова. Я чувствовал, что они делают со мной то же самое, что они делали с Паблито. Дон Хенаро раскрутил меня, а затем у меня было совершенно сознательное ощущение вращения или парения на какой-то момент. Затем я несся сквозь воздух, падая вниз на землю с огромной скоростью. Падая, я чувствовал, что моя одежда срывается с меня, затем мое мясо слетело с меня, и, наконец, что мое тело расчленилось. Я потерял свой чрезмерный вес, и таким образом мое падение потеряло свою инерцию, а моя скорость уменьшилась. Мое снижение было больше пикированием. Я начал двигаться взад-вперед, как листик, затем моя голова лишилась своего веса, и все, что осталось от «меня», был квадратный сантиметр огорченного тонкого галькоподобного осадка. Все мое чувство было сконцентрировано здесь.

7737135046310000.html
7737228907881144.html
7737427245720123.html
7737518599014054.html
7737685600286361.html